Category: литература

Леонид Гайдай против Льва Толстого


«Где гуманизм?» вопрошает хулиган Федя из комедии Гайдая "Операция "Ы" и другие приключения Шурика", перед тем, как подвергнуться порке.

К сожалению, сегодня все больше становится тех, мимо кого этот несомненный киношедевр по разным причинам прошел мимо. Для них в общих чертах расскажу о чем в нем идет речь.

Действие разворачивается в СССР 1960-х, когда и снимался этот фильм. Студент Шурик вступает в острый конфликт на бытовой почве с хулиганом Федей, в результате чего Федя получает 15 суток общественных работ.

Отбывать наказание Федю отправляют на стройку, где определяют его в напарники к тому же Шурику, который в каникулы трудится на этой же самой стройке.

Но и там Федя продолжает совершать хулиганские поступки и ведет себя по хамски, из-за чего противостояние между Шуриком и Федей переходит в "горячую" фазу, в ходе которой Федя пытается физически уничтожить Шурика различными способами. Но сообразительный Шурик берет Федю "в плен", и подвергает его порке шпицрутенами, предварительно вымочив прутья, извлеченные из метлы, в ведре с водой по всем правилам русской императорской армии времен Николая I.


Пытаясь избежать заслуженного наказания, Федя задает Шурику вопрос: "Где гуманизм?!", - а не получив на него ответа, жалостливо вопрошает: "Шурик, а, может, не надо?". На что Шурик решительно произносит, ставшую в СССР крылатой, фразу: "Надо, Федя, надо..."

Насколько комедия Гайдая соответствовала тому, что на самом деле тогда творилось в СССР, вы можете убедиться, прочитав отрывки из воспоминаний выдающегося советского разведчика Дмитрий Быстролетова:

Д.А.Быстролетов: О "перевоспитании" при Хрущеве. Часть 1

Д.А.Быстролетов: О "перевоспитании" при Хрущеве. Часть 2

Быстролетов там пишет -

В самом начале своего царствования Хрущёв оповестил население, что коммунизм недалеко и входить в него наши люди уже вполне готовы, потому что советский человек — это новый человек, обладающий всеми нужными качествами... При любом антиобщественном поступке хулигана и вора надо перевоспитывать, и для этого следует не наказывать, а брать на поруки.

Он также указывает на развращающие действие всепрощенчества -

... стало перестраиваться и правосознание населения за счёт его горластого и бессовестного большинства, которое делает погоду на всех собраниях коллективов: каждый хулиган, особенно несовершеннолетний, может рассчитывать у нас на яростную защиту со стороны других действительных или возможных правонарушителей громогласными ссылками на гуманность и коммунизм, а настоящие советские люди бессильно молчат. Поэтому, естественно, на улице и в общественных местах наступила власть хулиганья, распоясавшегося при двойной поддержке партии и милиции.

Но если вы думаете, что "Операция "Ы"" сатира только на советскую действительность, то я с вами вынужден категорически не согласиться. Это сатира вообще на Россию, где еще при самодержавии дошли до того, что суды присяжных оправдывали заведомых убийц и террористов на основании именно того самого "гуманизма", к которому перед поркой взывает хулиган Федя.

Если непредвзято посмотреть на историю России, то получится, что в ней периоды слепого и безудержного "гуманизма", порождающие буйный расцвет хамства, периодически сменяются периодами "шпицрутенов". Гениальность же комедии Гайдая заключается в том, что она дает возможность зрителям прочувствовать, почему такая смена закономерна и неизбежна. Ведь ни у кого не возникает ни малейших сомнений в том, что подвергая порке Федю, Шурик поступает правильно, хотя его действия ничем в принципе не отличаются от того, что мы со школьной скамьи привыкли осуждать, и за что в свое время российский император Николай I (Николай Павлович), правление которого считается эпохой шпицрутенов, получил прозвище "Николай Палкин". Парадоксально, но, осуждая царя "Николая Палкина" за шпицрутены, мы поддерживаем за то же самое советского студента, комсомольца Шурика.

Режиссер Леонид Гайдай далеко не первый классик, который пытался донести до нас, что всепрощение поощряет наглость и хамство, остановить которые с определенного момента возможно только насилием. Еще в начале 19 века классик русской литература Иван Крылов (читайте про него "Кто во времена Пушкина был самым популярным поэтом в России?") в басне "Кот и повар", писал:

А я бы повару иному
Велел на стенке зарубить:
Чтоб там речей не тратить попустому,
Где нужно власть употребить.

Федор Достоевский, в опубликованной в 1859 году повести "Село Степанчиково и его обитатели", под именем Фомы Опискина вывел тип наглеца и хама морально терроризирующего тех, кто опрометчиво пустил его в свою семью. Причем проделывающего все это путем манипулирования гуманизмом.

А еще через сто лет, в 1959 году, советский поэт Станислав Куняев создал стихотворение "Добро должно быть с кулаками...".

Впрочем, есть у нас и другие, не менее именитые и известные классики, которые занимали прямо противоположную позиции. Это и Лев Толстой с его рассказом "После бала" о том, как шокирует возвращающегося с бала молодого человека, случайно увиденное им наказание солдата шпицрутенами, и поэт Николай Некрасов, написавший в 1848 году пронзительные строки -

Вчерашний день, часу в шестом,
Зашел я на Сенную;
Там били женщину кнутом,
Крестьянку молодую.

Ни звука из ее груди,
Лишь бич свистал, играя...
И Музе я сказал: "Гляди!
Сестра твоя родная!"

А что обо всем этом думаете Вы?

источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5b1e89aac3321bddc7a05a0b/leonid-gaidai-protiv-lva-tolstogo-5dff80ddbb892c00b11f7127

"Сильные мира сего" - французские "Отцы и дети" с Жаном Габеном в главной роли

У французского писателя Мориса Дрюона получилось намного убедительнее и интереснее, чем у Ивана Тургенева.



Жан Габен и Жан Десайи в фильме "Сильные мира сего" (1958)
Жан Габен и Жан Десайи в фильме "Сильные мира сего" (1958)



Хотя, по сути, оба написали об одном и том же - о том, как молодой и наглый сынок, всем обязанный своему отцу, возомнив себя самым умным и сильно прогрессивным, а его "старым и ни на что негодным", приходит в итоге к закономерному плачевному финалу, потому что в жизни опыт всегда побеждает наглость. Хотя зачастую и дорогой ценой.

Я не собираюсь здесь пересказывать сюжеты, лишая удовольствия тех, кто еще не читал "Отцы и дети" Тургенева и "Сильных мира сего" Дрюона, а также не смотрел снятых по этим романам фильмов. Скажу только, что у Тургенева действие происходит в России перед самой отменой крепостного права, а главный герой - разночинец, т.е. получивший образование плебей, окруженный сплошь аморфными персонажами, которых он походя унижает.

Зато в "Сильных мира" команду "отцов" возглавляет опытный и богатый предприниматель, имеющий баронский титул, но, при этом, как ни странно для нынешней русской публики, тоже из низов - его дед был простым крестьянином, а титул достался ему в результате женитьбы по расчету. В кинофильме дополнительную мощь этому образу придает то, что его играет великий Жан Габен.

"Сильных мира", в отличии от "приусадебных" "Отцов и детей", можно отнести к "производственной прозе", показывающей будни крупных финансистов и бизнесменов. Причем, не так, как в большинстве российских сериалов, где зачастую главная интрига имеет форму треугольника, или многогранника с простушками и стервами в ключевых точках. Здесь тоже есть женщины, но им в сюжете отведена хотя и важная, но вспомогательная роль. Кульминация этого фильма происходит не в роддоме или в постели, а на фондовой бирже.

И вот еще, оба этих романа и фильма принадлежат к таким шедеврам мировой литературы и кино, восприятие которых со временем и возрастом сильно меняются. Так, после появления в 1862 году на лотках книготорговцев "Отцов и детей" многие юноши и девушки увидели в его главном "герое-сыне" идеал, достойный подражания. Хотя Тургенев потом пытался везде открещиваться от этого, утверждая, что желал прямо противоположного.

Но, какова бы не была воля автора, этого тургеневского героя можно смело считать предтечей появившихся ровно через десять лет, в 1872, "бесов" Достоевского. И предтечей не только и не столько литературным, сколько вполне реальным. Поэтому многих образованных молодых людей это толкнуло в революционное зазеркалье.

Совершенно иное у Дрюона. У него "герой-сын" вовсе не герой, а, напротив, слизняк, хотя образованный, энергичный, подающий надежды, и, на первых порах, возможно, и вызывающий симпатии. Однако в конечном итоге его разве что можно пожалеть, но совершенно не хочется на него походить и ему подражать. В отличии от дрюоновского "героя-отца".

Вообще, эти два романа, Тургенева и Дрюона, разнонаправленны по идейному заряду. Тургенев показывает, что слизняки - отцы, Дрюон - что дети. Но в итоге из-за их конфликта между собой страдают не только они сами, но и все вообще, включая последующие поколения. И тут проявляется глубинная идея обоих произведений, удивительным образом совпадающая, и известная еще со времен Библии - счастливая жизнь невозможна без уважительного отношение к "отцам" и милосердного к "детям"...

Читайте хорошие книги (это развивает мозги) и смотрите хорошее кино (это расширяет кругозор).
Источник: Путешественник во времени